в батайске сделать химзавивку

Recent Entries Friends Archive User Info

Сергей Летов и Вера Сажина сымпровизировали на Дону. Часть 2

- Сейчас многие хотят уехать за границы, остаться там работать и жить. Как вы к этому относитесь, и не было ли желания у вас поступить таким образом? И такой вопрос: у вас обоих самый разный опыт в совершенно разных видах искусства, жанрах, стилях. Можете назвать наиболее запоминающий, знаковый для вас момент? Сажина: У меня никогда не было желания оставаться за границей. Это я говорю совершенно искренне. Я всегда очень радуюсь, когда возвращаюсь домой. Я восстанавливаю силы только дома. Хотя, может быть, я не так много ездила. А запоминающийся опыт Со всеми музыкантами очень интересно, и я не могу выделить кого-то одного. Но знаковой фигурой для меня могу назвать группу Current 93. Я выступала у них два раза на разогреве. Для меня это как престижное выступление. И оно мне, конечно, запомнилось. Хотя мне со многими нравится выступать. С Сергеем вот очень нравится. Вот с гариком Виноградовым я выступала лет 15 подряд на его весельях квартирных. С Юрой Балашовым, с Леликом Бондарчуком, с музыкантами, которых я ценю, мне очень нравится выступать. Летов: У меня большой зарубежный опыт и был очень большой соблазн. Дело в том что, в 1990 году я был в Италии и познакомился с итальянской танцовщицей, и мы с ней полюбили друг друга, и она стала предпринимать все мыслимые усилия, для того чтобы меня переселить в Италию, чтобы выступать там, работать, жить. Но я тогда был женат, у меня в Москве была жена, и я очень сомневался, стоит ли мне переселяться в Италию. И когда мы были с ней на гастролях, мы играли спектакль Алкест и Эврипида и были вместе в туре в 36 городах Италии. И в Помпеях, где я играл на античном стадионе, до меня дошла весть, что в Москве произошел путч в 1991 году, и вернуться уже, может быть, и нельзя. Союз итальянских музыкантов предложил мне политическое убежище. Хотя бы на 6 месяцев, что переждать, или остаться потом вообще. Я знаю, что некоторые мои друзья, которые находились за границей в это время, остались жить там. Но я первым самолетом вернулся жить в Россию и не жалею об этом. Дело в том, что у меня есть некоторый такой как бы пример в моей жизни. Моего деда, который был казаком, в 1931 году расстреляли. У Колчака он, по крайней мере, был признан врагом народа. Его расстреляли, и моя бабушка оказалась членом семьи врага народа, подвергалась всяким издевательствам, лишения. В то время, в Семипалатинскую область, где она жила, в узурпацию приехали поляки. В нее влюбился польский корабельный доктор и сделал ей предложение. А она жила в страшной нищете с двумя детьми оборванными в каком-то сарае на берегу Иртыша. Ее эти поляки тайно подкармливали. И вот этот доктор сделал ей предложение выйти за него замуж и уехать с ним в Польшу. И она отказалась. И уже моя мама мне рассказывала, что до 1948 года они получали письма с марками из Аргентины, Австралии, из разных стран, где он был. Из разных портов, где останавливался корабль, он посылал ей письма. Она эти письма, не распечатывая, бросала в ведро и говорила: Я свою страну никогда не предам . Поэтому когда у меня есть такая бабушка для меня, наверное, многие вопросы в жизни решены. Я из своей страны никогда никуда не уеду, хотя за границей хорошая публика, там очень уважают музыкантов, и не только слова, но ценят музыку саму по себе. Там другое представление об образном мире. Есть много хороших мест, но есть своя культура, своя страна, с которой мы связаны, поэтому для меня этот вопрос кажется даже какой-то нелепостью. Сажина: Да и для меня тоже. - Вы уже много лет занимаетесь экспериментальной музыкой. Насколько она востребована сейчас и насколько она была востребована до Перестройки? Что-то изменилось или определенное количество людей как слушали так и слушают? Летов: Я бы сказал, что у нас был прекрасный период, который я застал, - это 1980е годы. Дело не в том, что все было запрещено, а в том, что от человека ну, так была устроена жизнь в СССР не требовалось очень сильно и напряженно работать. Поэтому у него оставалось очень много времени, а главное, энергии для досуга. Человек приходил после работы не усталый, чтобы упасть, включить телевизор и увидеть Ксению Собчак и после этого отключиться, а у него оставались некоторые силы для какой-то духовной работы. Они очень важны. И вообще, музыка и искусство тогда были средством познания мира. Именно такое отношение, как к некоей духовной практике было у существенной части аудитории. И, конечно, после 1991 года ситуация изменилась. Часть этого народа эмигрировала, часть люмпенизировалась, и им уже не до игры, искусства и музыки, кто-то спился, кто-то умер. А пришедшая молодежь зачастую опять воспринимает искусство как средство развлечения. Вот он мучился где-то в офисе, занимался какой-то гадкой никому не нужной деятельностью. Он устал, он хочет элементарно отдохнуть, а ему предлагают опять какую-то работу. Скажем, духовную работу. Как это? Поэтому ситуация драматически изменилась. Несмотря на то, что современные люди обладают намного большей информацией. Они много чего знают, гораздо больше, чем знали советские люди в 1980-х, они не хотят делать внутреннего усилия. Соответственно поэтому ту музыку, которую я играл в 1980-х, я как-то играть уже и не могу. Ну, я могу ее играть на каких-то междусобойчиках, но в общем-то с этим стали определенные проблемы. Но я бы сказал, что этот процесс идет не только у нас, этот процесс происходит и на Западе. Если говорить о фри-джазе, то в 1980-м году фри-джаз был авангардом джаза, а в 1985 году в США произошло разделение на традиционный джаз и маргинальный, и теперь они два совершенно разных течения. И до нас дошла эта ситуация. У нас современная музыка это некая маргинальная музыка для избранных. В представлении большинства людей она вовсе не связана с традиционной культурой. Может быть, это не очень приятно слушать молодым людям, но в какой-то степени такие процессы уже пошли. - В Ростове очень серьезная школа джаза. Есть и джазовое отделение в консерватории, есть училище искусств, в котором можно получить джазовое образованию любого уровня. Из Ростова вышло много серьезных джазовых музыкантов. По части фри-джаза все-таки, конечно, похуже. И тем не менее, доводилось ли вам как-нибудь работать с ростовскими музыкантами такого плана, и если доводилось, то как вы их оцениваете? Летов: С ростовскими музыкантами мне, к сожалению, работать не доводилось, и у меня даже нет их контактов, но меня интересуют даже музыканты не этого направления, а ваши электронные шумовики, в частности Папа Срапа, Срапионов. Он мне подарил свою пластинку, и я он слышал о нем и его музыку до того, как я приехал в Ростов в прошлом году. И вообще у меня были лекции в литовских университетах в декабре, посвященные традиционной музыке на постсоветском пространстве, в которых я как раз говорил о нем. О том, что направления мейнстрим и фри-джаз намного дальше друг от друга, чем фри-джаз и электронная музыка. И между ними могут быть определенные коллоборации. А между музыкантами, которые играют вторичный диксиленд, умерший джазовый стиль 40-50-х годов и современными творческими музыкантами коллобораций быть практически не может. Если, конечно, вопрос денег не стоит на первом месте. - Вы играли со многими русскими рок-музыкантами, участвовали в разных проектах, которые составили потом понятие культового русского рока. Какие проекты повлияли на вас сильнее всего или были вам наиболее интересны? Летов: Человек, который оказал на меня самое большое влияние в музыке это Софья Акбайдулина, с которой я был хорошо знаком в 80-е годы. Она оказала на меня огромное влияние. И, конечно, Сергей Курехин. А если говорить о наиболее плодотворном сотрудничестве в моей жизни, то раньше я, конечно, сказал бы Сергей Курехин, а теперь скажу Юрий Петрович Любимов, режиссер театра на Таганке. Дело в том, что я для его самого успешного спектакля Марат и маркиз де Сад я написал музыку в 1998 году, и этот спектакль объездил весь мир: Авиньон, США, Япония, Корея, Гонконг и почти все европейские страны. Это было самым главным сотрудничеством в моей жизни. Все-таки спектаклю в этом году исполняется 14 лет. Что касается рок-музыкантов, самым важным я считаю Сергея Жарикова, группа ДК . Это самое важное и интересное сотрудничество для меня во всех смыслах. Хотя оно было недолгим. Я играл в ДК с 1984 по 1987 год, и не без перерывов. А 1987 год это уже был такой спад. Уже было плохо понятное в последние выступления что мы такое делаем. Но записи и само отношение к року, которое было у Жарикова, во всяком случае до 1984-1985 года, оно во многом оставило отпечаток на мне. Я благодаря этому делал многое и в других проектах. Я даже во многом считал, что группа ДК и этот проект во многом обгонял свое время. Он стоит совершенно особняком от нашей рок-музыки. Это такой музыкальный концептуализм. К сожалению, мир художников-концептуалистов не воспринял Жарикова, они его не считали своим, хотя идеологически то, что он делал, больше всего похоже на московский концептуализм. Сорокин, Бригов, Монастырский, Кабаков это был художественный мир, А Жариков был мир несколько параллельный. Интересно, что о группе ДК я услышал впервые от Сорокина, писателя, который тогда еще не опубликовал ни одного своего произведения. Он просто так ходил к концептуалистам, набирал опыта, и я оот него услышал об этой группе. И когда эта группа предложила мне играть, у меня уже был определенный настрой. Если говорить о людях, которые в роке для меня чрезвычайно важны, то мне довелось играть с очень симпатичной группой ДДТ , и я считаю одним из наиболее порядочных и приятных людей в роке Юрия Шевчука. Хотя, может быть, мое сотрудничество с ДДТ не было очень продолжительным. То есть мы работали какими-то урывками. Я записал альбом с ними в 1985 году. Потом, до 1989 года я довольно регулярно им помогал, ездил в Питер, пытался крутиться тогда с большим трудом. Потом это сотрудничество прервалось, но я до сих пор играю со многими рок-группами. И в настоящий момент у меня продолжает достаточно живой и регулярный один проект, вернее два проекта. Один с Вадимом Курылевым, с которым мы когда-то вместе играли в ДДТ , он тогда играл на бас-гитаре. И вот мы с ним наше сотрудничество возобновили, сделали такой анархистский проект Кил бозер и сейчас уже самый красный проект Фидбэк с Нефедовым, который мы играли в марте, Электрические партизаны , который мы играли в пермском лагере для политзаключенных прошлым летом, и сейчас я, наверное, в мае-июне буду записывать на альбом Электрические партизаны несколько треков саксофонных. И у меня есть живой очень длительный и очень странный панк-проект Хлам . Там играет брянский музыкант и поэт Владимир Терещенко, Вова Терех. Он, кстати, является продюсером Сажина: Продюссером моего последнего диска Подземные воды . Он организует для меня концерты. Летов: Да, это такое странное сотрудничество. Дело в том, что он скорее такой фанат музыки 60-х годов, Гражданской обороны , Пети Мамонова. И в то же время группы Морфин . И вот мы с ним попробовали сделать такой проект Хлам , в котором нет электрогитар. Представьте себе безгитарный панк. Саксофон, контрабас, ударные, импровизация и голос. Вот этот длительный проект пока никак не удается раскрутить. Он неформатный, и за пределы Москвы мы практически не можем с ним выехать. Но мне он кажется интересным. Мы сейчас иногда играем его немножко в виде трио, когда сам Терех играет на бас-гитаре, с которой он снял ненужные струны. Сажина: Да, там две струны всего. Летов: У него две струны, и он играет или одну, или другую. Очень минималистично. А зачем лишнее? Как умеем, так и играем. Зато не ошибется: то по одной ударит, то по другой. А барабанщик с ним играет очень интересный, тонкий барабанщик, сложную музыку. Вот такие два рок-проекта, которые я поддерживаю. Плюс многообразные проекты Курылева. - Многие сейчас жалуются на полный упадок культуры. Те же концерты сейчас мало посещают. Ваша музыка очень специфическая даже для андеграунда. На то же ДДТ сейчас ходит не много человек. Скажите, вы собираете много народу? Летов: Я не могу сказать, что собираю много народу, скорее, нет. Но я занимаюсь многими разнообразные проектами. Я, как сова, вращаю головой на 360 градусов. Могу похвастаться, что при этом я занимаюсь только музыкой, и моя молодая жена не работает. Я достаточно обеспечиваю себя и свою семью. Похвастаюсь: у меня родилась третья дочь в январе. И вся семья существует только на мои музыкальные заработки. И вроде никто не жалуется. Tags: Вера Сажина , Ростов-на-Дону , Сергей Летов

Leave a comment Add to Memories Share

Сергей Летов и Вера Сажина сымпровизировали на Дону. Часть 1.

Вчера, 19.04.2012, в Ростов-на-Дону, в Молодежное информационное агентстве (МИА) прибыли очень интересные гости - знаковые фигуры в истории отечественного андеграунда: поэтесса, художницы, певица Вера Сажина и певец, музыкант и очень талантливый и неординарный инструменталист, которого называют гуру отечественной импровизации Сергей Летов. Музыканты выступили в совместном концерте в 19.00 в арт-кафе Ложка . - Расскажите нам, пожалуйста, о нашем совместном творчестве. как случилось так, что вы стали выступать дуэтом? Сажина: Я с Сережей знакома очень давно, наверное, еще лет 20 назад мы познакомились и вместе немного играли. Последние несколько лет мы выступали вместе на концертах. Сейчас участвуем в фестивале в Санкт-Петербурге. И я записала альбом Подземные воды , который тоже в этом году вышел на студии Союз , так сказать, с благословения Артемия Троицкого. И Сергей принял участие в нем, тоже сыграл несколько песен. И для меня большая радость, что у него есть друзья в Ростове, и он мне предложил поехать в Ростов. И я с удовольствием сюда поехала. - Как вы охарактеризуете сегодняшнее выступление? Сажина: Характеризовать его сейчас рано, выступление еще не состоялось. - Это будет что-то запланированное или импровизация? Сажина: Я запланировала несколько песен. Я с собой взяла боян, балалайку и гармонь. Я точно планирую играть на этих инструментах. И играть песни, которые я написала за последние несколько лет. Тексты и музыка моя. То есть есть какая-то основа, а дальше пойдет импровизация. Сергей мастер импровизации, поэтому я надеюсь, что вместе мы для вас сумеем что-либо создать. Летов: Мне очень нравится песенное творчество Веры Сажиной. Периодически у нас получалось встретиться, поиграть на каком-либо инструменте. Ну а так чтобы сыграть целый концерт получилось всего около года назад. Мы недавно играли в Москве. Программа все время увеличивается, разрастается, Вера сочиняет новые песни. Мы пробовали на фестивале в Петербурге играть с использованием электронных музыкальных инструментов. Но мне не все понравилось в электронном звучании. Технически это бывает. Приходится балансировать интонации, громкость этих музыкальных инструментов. Но сейчас мы приехали в чисто акустическом варианте. - Вера приехала с бояном, балалайкой и гармонью, а вы с чем приехали? Летов: Я привез флейту бас-кларнет и синтезатор. Это достаточно необычный инструмент, необычный в том, что мы знаем тенора, баритоны, басы. А синтезатор это инструмент другого строя, он строит тон как флейта или гитара, и поэтому этот инструмент был наиболее популярен в эпоху Великой Депрессии, в конце 20-х годов, потом был забыт. Это такая разновидность саксофона, на ней мало кто играет. Инструмент очень старый и камерный, и мне кажется, что с этим инструментом, у которого нет такой ресторанной коннотации, кабацкого флера, будет интересно. Он, может быть, будет звучать чуть-чуть нестройно, чуть-чуть фальшиво, но в то же время каким-то другим тембром. - Сергей, вы когда-нибудь пытались посчитать количество инструментов, на которых вы умеете играть? Летов: Нет, количество я, конечно, не считал, и их трудно все перечислить, но это в основном духовые инструменты. Флейты, инструменты саксофонно-кларнетного ряда. Это то, чем я пользуюсь сейчас, и то, что я не привез в этот раз, а по ошибке привез только блок питания. Просто я позавчера прилетел из Берлина, и не успел даже все выложить из рюкзака. А сегодня заметил, что у меня блок питания от синтезатора физического модерирования. Последнее время я играю на электронных духовых. Мне кажется это интересным. Инструменты, которые могут работать вместе с компьютером, которые могут работать с различными синтезаторными модулями. Это пока мое последнее направление. Мы, может быть, когда-то с Верой вернемся, но для этого нужно иметь время, чтобы порепетировать, но из-за то что постоянно в разъездах, этого не получается. Мы даже наметили репетицию перед выездом в ваш город, но не получилось, потому что поезд у нас был в час тридцать из Москвы, а я только прилетел вечером из Берлина. А у меня еще кларнет лежит в театре на Таганке. Сажина: А я вернулась из Нижнего Новгорода, где был небольшой поэтический фестиваль, на котором я выступала. Летов: Поэтому мы вот сейчас приехали, наметили, что будем играть, обсудили программу. Вера добавила еще одну песню, которую я еще не слышал. И на предыдущем концерте было добавлено три песни, которые я тоже до этого не слышал. Но мы будем стараться. Импровизация это же очень интересно. Вся наша жизнь это импровизация. - Вы много путешествуете за границей. Чем отличается наша публика от зарубежной, и какая публика вам больше по душе? Сажина: Я за границей последний раз выступала в маленьком городе Ажане во Франции. Там какой-то по-особенному выстроенный зал, называет Зум , какой-то очень странной конфигурации. Мы выступали с одной музыкантшей. Она играла на клавишах, я на балалайке. Целый концерт играла на балалайке, потому что других инструментов у меня с собой не было. Публика слушала очень внимательно. Но слова они не воспринимают. Все-таки песни связаны с текстами, а я почувствовала, что они текст не воспринимают. Конечно, русскоговорящая публика воспринимает мои песни за счет текста, эмоции мои, какой-то посыл. Если слушают только музыку, то какая-то часть все же теряется. Хотя с другой стороны у людей есть какое-то доверие к этому потоку звуков, к потоку этих нот. Это часть понимания текста. Когда есть такой раппорт, то это, конечно, здорово. Летов: Я только что был в Берлине, в Брауншвейге. И, мне показалось, что в Берлине публика такая же, как в Москве. Люди все слышали, всем пресыщены, им ничего не нужно. Но они приходят отметиться. Вот кто-то приехал, какой-то знатный иностранец. И вот тебе скажут друзья: Ты был на этом концерте? Как же не был? . Надо прийти, но идти не хочется. И человек сидит, мучится, сидит скучает, перебирает или посылает смски по телефону. Или сидит в социальных сетях. Но он там был. И он тех-то видел. Такое отношение есть в Москве. Мне показалось, что в Берлине что-то подобное. Во всяком случае, там трудно собрать людей на концерт в столичных городах. А вот в декабре у меня были выступления в Японии и в Токио, конечно, и в небольшом городе Ниигато на западном побережье. Я бы сказал, что это совершенно другой тип слушания и совершенно другой тип публики. Хотя у меня была разная публика, на каждом концерте своя. Там мне очень нравится публика. Дело в том, что японцев их собственная музыка, народная музыка странная. И поэтому какой бы чудовищный авангард или нонконформизм там ни играли, он им не кажется каким-то чудовищным и нонконформизмом. Вот, еще такая музыка возможна. Они внимательно слушают, сопереживают, и последнее время у меня получается чаще всего именно с Японией. Я за четыре года играл там три раза и помногу. Я играл с другими музыкантами, с разными. И с исполнителями на саксофонах, и с теми, кто играет на традиционных японских инструментах. И восточная ментальность мне как-то ближе. Сажина: Я тоже недавно выступала в Москве на художественной выставке с японской певицей, и я почувствовала, что ее ментальность отличается от обычного западного мировосприятия. Во время концерта ты что-то представляешь, о чем ты поешь все идет через образы, описание каких-то природных картин. Идет создание музыки. У них это есть, и мне это очень нравится. Я тоже во время концерта могу представить природу. Иногда ничего не представляю. Летов: Я могу добавить, что на предпоследнем концерте с Верой Сажиной я туда пригласил свою знакомую японскую исследовательницу русской культуры эта исследовательница совершенно неожиданно встретила там своих соотечественников, очень важных профессоров токийских университетов, у которых есть свои программы на центральных каналах японского телевидения, которые пришли послушать Веру Сажину. По объявлению. Их никто не приглашал, но они специально посмотрели в Интернете, где следующий концерт и совместили с этим свое прибытие в Москву, где появился интерес к японской культуре в последнее время. - Сейчас довольно популярен нойз. Есть ли у вас планы сыграть с кем-то из восточных или западных вокалистов и музыкантов в этом стиле? Летов: Знаете, с нойзовиками Я их иногда и слушаю Признаюсь, что я очень мало музыки слушаю. Так бывает, что мне достаточно музыки, которая есть на сцене или той, которой я занимаюсь ежедневно на инструментах. Дело в том, что нет непроходимой грани между современным искусством и традиционным искусством. Той грани, которая существует в Европе, и тех разграничений жанров. Могу привести пример. Несколько лет назад я был в Финляндии. У меня там есть знакомый, который занимается шумовой музыкой. И есть знакомый английский саксофонист, который фри-джазовый, который был вместе с барабанщиком. Я попробовал их объединить, сыграть вместе квартетом. Для англичан это было очень удивительно. Как же можно? Один на электрогитаре играет, другой какие-то шумы издает, а они фри-джазовые. И получилось интересно. Оказывается, эстетически мы можем что-то вместе делать. Вообще же в Англии они как бы по отдельным комнатам живут. А в Японии это очень часто. По приезде в Россию после Японии я решил с некоторыми японцами сделать проект. Может быть, когда-то привезу его в Россию. Там будет такой японский органчик, туба и скрипка. И они собирались вместе только для того, чтобы сыграть со мной. И я в Москве стал читать книгу Дэвида Туппа. Это английский композитор, который занимается музыкой, где используются записанные звуки окружающей среды. Не сэмплы, а записанные прямо потоковые звуки. В общем, книга о фри-джазе, о свободной импровизации и об электронной музыке. И там очень много написано о японских музыкантах, в том числе и о тех, с которыми я играю почти постоянно. Я о них узнал много нового. Но я сам, когда поехал в Японию, я побоялся брать с собой электронные духовые. Хотя я состою в Facebook в закрытой группе для разработчиков программного обеспечения для духовых синтезаторов. Побоялся, что я смешаю стили. Но, может быть, я в этом не прав. Но со временем, надеюсь, контакты наладятся. Некоторые европейцы, с которыми я в Японии познакомился, преодолевают эти барьеры и определенные разграничения. В прошлый приезд я познакомился с неким Юбер Винсаном, виолончелистом из Парижа, который через MySpace , наладил контакты с японскими музыкантами, купил себе билеты, улетел в Японию и за два месяца сыграл 40 концертов. Он жил в каких-то гостиницах с японскими клопами на каких-то далеких островах, выучил по-своему японский язык, и его музыка пришлась. Вот это его стихия из импровизационной музыки. Но я этой музыки не так чтобы очень много в жизни играл. Я играл с некоторыми, с Алексеем Борисовым в частности, но меня в настоящее время больше интересует мелодическая музыка. Я чаще играю с рок-музыкантами и вообще стараюсь выйти за рамки своей узкой ограниченности. Меня воспринимают как музыканта от бэкграунда, который должен свистеть, хрюкать, жужжать, хрипеть и вообще издавать невероятные звуки. А японцы, видимо, меня ценят за другое. Меня приглашают играть как свободного импровизатора, которые как раз щелкают, звякают, блямкают и т.д. А я играю вполне тональностно: я играю ре-мажор, который может в ми-бимоль-мажор переходить, определенные тональные планы. Для них это некоторое нарушение правил, которое я делаю, кажется интересным. То есть совмещение традиционной и нетрадиционной музыки. А с кем я планирую сыграть Знаете, планы не всегда зависят от меня. Они часто бывают очень неожиданными. Когда-то, когда я учился играть на саксофоне, то есть только собирался и думал, не начать ли мне играть на каком-то музыкальном инструменте, я развелся со своей первой женой и был молодым мальчиком, который был идеалистически настроен. Я совершенно не мог себе представить, что одну женщину можно заменить на другую. И мне казалось, что вот, я купил себе саксофон, и решил, что теперь я буду в тиши изливать тоску, играя блюзы на саксофоне в одиночестве всю свою жизнь до конца. Такое было настроение. Я купил пластинку, там был Акиро Сокато, и я подумал: Да, вот на таком саксофоне я буду играть . Я купил б/у альт-саксофон, начал играть. Приехал в Японию. Знакомая организаторша предложила: Сергей, а не сыграешь ли вот бас-кларнетный квартет с Акиро Сокато? . Я ответил, что у меня нет бас-кларнета. Тогда она сказала: У вас будет три бас-кларнета на четверых, а ты возьми мундштук. И как только Акиро будет играть на бас-кларнете, ты делай вид, что играешь, а он будет в это время на кларнете, потом передаст его тебе, а ты ему мундштук. И так по очереди они будут передавать тебе свои бас-кларнеты, а ты одевай мундштук, играй на нем . Вот такой мы сыграли концерт. Прошло некоторое время, и Акиро Сокато в своем турне по Европе поставил условием, что он будет играть в Москве именно со мной. Мы играли с Крисом Корсано и Дареном Греем. Такой вот квартет. Поэтому я даже не знаю, с кем будет следующий проект. На сентябрь у меня запланировано выступление с японским кукольным театром. У них кукольный театр совмещается с фри-джазом. То есть могут быть самые разные проекты. Сейчас вот еще хочу сделать проект с китайским танцовщиком на берегах Байкала. Можно поехать для этого в Улан-Уде. Проекты все время возникают. Не то что мне нравится какой-то музыкант, и я буду с ним играть, нет. Ну вот мне понравился Акиро Сокато, прошло всего 30 лет и 3 года, и мы сыграли вместе. Почему нет? Продолжение и фотки следуют) Любое использование информации - только с разрешения автора. Tags: Вера Сажина , Ростов-на-Дону , Сергей Летов



Познер. Спасибо, что живой

А к нам в Ростов-на-Дону сегодня, 18 апреля, приезжал Владимир Познер! Если кто не знает, это весьма известный журналист и публицист. Человек достаточно авторитетный как вообще, так и в частности лично для меня. Приезжал на презентацию своей, надо сказать, весьма недешевой (но, надеюсь, интересной!) книги Прощание с иллюзиями , которую написал около 20 лет назад. написал сначала на английском, а потом, в течение последующих 18 лет переводил на русский. Поэтому презентация в России свершилась с таким отрывом. В Ростове было две встречи: в 13.00 в Публичной библиотеке, куда, конечно же, не смогли поместиться все желающие. И в 17.00 в магазине Дом книги . Туда желающие тоже поместиться не могли, но желание заполучить книгу, автограф и любимого кумира сделали невозможное. Давка была страшная. Пока толпились в очереди за росчерками сачстья , девушки рядом предложили озаглавить пост Познер. Спасибо, что живой . Спасибо, между прочим, было чему говорить. Без авторграфа и, думаю, хорошего настроения не ушел никто. Познер ответил на все вопросы. Какие именно и что ответил - слушайте в записи (расшифровывать лень). Плюс фото! Раздает автографы на своих книжках. И мне, любимой, тоже досталось)



source